Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб

---------------------------------------------------------------

Пер. с фр. И. Волевич

OCR: Phiper

---------------------------------------------------------------

Фонаръ, подвешенный к потолку каюты, с точностью свинцового отвеса

отмерял своими размахами величину наклона, который "Виргиния" воспринимала под

ударами крепчавшего шторма. Наклонившись, капитан Питер ван Дейсел положил

перед Робинзоном колоду тара.

-- Откройте верхнюю карту, -- произнес он и вновь откинулся в кресле,

выпустив из собственной фарфоровой трубки клуб дыма. -- Это Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб Демиург, -- объяснил

он. -- Один из 3-х основных огромных арканов*. Он представлен фокусником

перед столом, заваленным самыми различными предметами. Это значит, что вы --

иррациональный организатор. Демиург борется со вселенским хаосом, пытаясь

победить его при помощи различных средств находящихся под рукой. Ему как бы

сопутствует фортуна, но не будем забывать, что наш Демиург сразу и

фокусник Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб: его деяния -- иллюзия, его порядок -- иллюзорен. К огорчению, он

об этом и не подозревает. Скепсис не заходит в число его добродетелей.

Глухой удар сотряс корабль, и фонарь взметнулся к потолку под углом

40 5 градусов. Резкий шквал ветра развернул "Виргинию " бортом к

волне, и та с пушечным грохотом обвалилась на палубу. Робинзон открыл

последующую Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб карту, захватанную сальными пальцами. На ней был изображен некто в

короне и со скипетром, на колеснице, влекомой 2-мя скакунами.

-- Марс! -- объявил капитан. -- Наш небольшой Демиург одержал славную

победу над природой. Он восторжествовал благодаря собственной силе и сейчас

устанавливает вокруг себя порядок по собственному виду и подобию. -- И ван

Дейсел, грузно, как Будда, осевший в собственном Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб кресле, обвел Робинзона хитрецким

взором. -- Порядок... по вашему виду и подобию, -- вдумчиво повторил

он. -- Что способно пронзить душу человека, как не сознание бескрайней

власти, благодаря которой он может вершить все по собственной воле, не ведая

никаких препятствий! Робинзон-Король... Вам 20 два года. Вы

покинули... гм... оставили в Йорке молоденькую супругу с 2-мя Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб детками и, по примеру

многих собственных сограждан, направились находить счастье в Новый Свет.

Позднее ваша семья приедет к вам. Н-да, приедет... нежели будет на то Господня

воля... Ваши кратко остриженные волосы, рыжеватая квадратная бородка, прямой

взор светлых глаз, пусть даже удивительно пристальный и недвижный, ваша

одежка, скромность которой граничит с вызовом Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб, все это позволяет отнести вас

к уровню тех счастливцев, которые никогда и ни в чем же не колеблются. Вы

благочестивы, скуповаты и безгрешны. То царство, чьим властелином,

может быть, вы станете, будет прогуляться на наши большие голландские шкафы,

куда дамы складывают стопками белые простыни и скатерти, перемежая

их ароматными саше с лавандой. Да вы не Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб сердитесь. И не багровейте так. Мои

слова могли бы звучать оскорблением, будь вы лет на 20 постарше. Вам.

и впрямь предстоит еще понять почти все. Не багровейте и выбирайте последующую

карту... Ну вот, что я гласил! Вы мне подали Отшельника. Воинственный бог

понял свое одиночество. Он укрылся в глубине пещеры, чтобы Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб, вновь обрести

там свою настоящую природу. Но, углубляясь таким манером в земные недра,

свершая паломничество в глубь себя самого, он сделался другим существом. И

если когда-нибудь он вырвется из этого заточения, то усвоит, что его

вечная душа покрылась невидимыми глазу трещинками. А сейчас, прошу вас,

еще карту.

На этот раз Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб Робинзон помедлил. Речи этого дородного голландского Силена,

этого жизнелюба и материалиста, таили внутри себя неизвестную опасность. С того времени

как Робинзон поднялся в Лиме на борт "Виргинии", ему удавалось избегать

встреч наедине с этим чертовым капитаном, который с первых же слов отвратил

его от себя едким разумом и нескрываемо меркантильным эпикурейством. И Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб только

разбушевавшийся ураган сделал его пленником, загнав в каюту ван Дейсела --

единственное место на корабле, где было хоть какое-то подобие комфорта в

такую непогодь. Но голландец, судя по всему, решил пользоваться

представившейся возможностью и всласть потешиться над доверчивым пассажиром.

Когда Робинзон отказался испить с ним, ван Дейсел извлек из ящика стола

колоду тара Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб и отдал волю собственной провидческой драматичности под грохот бури, что

оглушал Робинзона, как будто бесовский шабаш, провождающий наизловещую игру,

куда его втянули кроме воли.

-- Ага, вот кто вынет Отшельника из его норы! Сама Венера возникает

из волн морских и делает 1-ые шаги по земле ваших угодий. Последующую карту,

прошу вас Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб... Благодарю. 6-ой аркан: Стрелец. Венера, стало быть,

обратилась в ангела с крыльями, посылающего свои стрелы к солнцу. Еще карту!

Вот как, означает... Неудача! Вы открыли 20 1-ый аркан -- загадку Хаоса.

Зверек Земли вступил в борьбу с пламенным чудовищем. И человек, которого вы тут

видите, попал меж 2-ух противоборствующих сил; он безрассуден, о чем

свидетельствует его Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб погремушка. Ну и не сложно ему потерять рассудок.

Передайте-ка мне еще карту. Так, потрясающе. Этого и было надо ждать:

Сатурн -- двенадцатый аркан -- изображает висельника. Но понимаете ли вы, что

самое знаменательное в этом персонаже? Он повешен за ноги. Ох, не миновать

вам висеть вниз головой, бедный вы мой Крузо! Давайте Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб-ка мне поскорее

последующую карту. Так, посмотрим... Аркан пятнадцатый: Близнецы. Я уж и то

спрашивал себя, какова будет новенькая ипостась нашей Венеры, обернувшейся

Стрельцом. Сейчас, означает, она -- ваш брат-близнец. Близнецы изображены

привязанными за шейки к ногам обоеполого Ангела. Заметьте для себя это хорошо!

Робинзон рассеянно слушал капитана. И но его не очень Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб волновали

жалобный скрип корпуса судна под ударами волн и мечущаяся горсточка звезд,

танцующих в черном просвете иллюминатора над головой голландца. "Виргиния" --

настолько неказистая в неплохую погоду -- была накрепко построенным парусником,

способным выдержать напор хоть какой бури. Маленький топорный рангоут, кургузый

пузатый корпус водоизмещением в двести 50 тонн уподобляли ее быстрее

котлу Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб либо лохани, ежели гордой красавице морей, а тихо-ходностъ ее была

предметом зубоскальства во всех портах мира, где она кидала якорь. Зато

матросы на "Виргинии" могли спать без задних ног в самый ужасный шторм,

разве что кораблю грозили близкие рифы. К этому необходимо добавить и

благоразумие их капитана, который никак не рвался биться с Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб бурями и

ураганами и рисковать, только бы не свернуть с намеченного курса.

Сегодня деньком, 29 сентября 1759 года, когда "Виргиния" должна была

находиться на 32-м градусе южной широты, барометр вдруг резко свалился, а на

кончиках мачт и рей ярко вспыхнули огни Святого Эльма -- предвестники

необыкновенно ожесточенного шторма. Горизонт на юге, куда лениво поспешал галиот

(Парусный Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб трехмачтовый корабль), налился угрожающей чернотой -- когда о

палубу тяжело ударились 1-ые капли дождика, Робинзон даже опешил, что они

были тусклы. Корабль уже кутала наизловещая ночная темнота, и здесь поднялся и

задул порывистый норд-вест; он безпрерывно менял направление, швыряя судно

взад-вперед, отклоняя его от курса на пять-шесть румбов. Смиренная "Виргиния"

из последних Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб сил храбро противостояла огромным вертикальным валам; она

зарывалась носом в неистово кипящую воду, но все равно стремилась вперед с

непредотвратимым упорством, вызвавшим слезы умиления в обычно саркастических очах

ван Дейсела. Но два часа спустя громкий треск принудил голландца

ринуться на палубу, где взгляду его стал лопнувший, точно воздушный шар,

парус фок-мачты, от Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб которого остались только рваные, трепыхающиеся клочья.

Капитан решил, что честь корабля и так уже спасена и упорствовать дальше

неразумно. Он отдал приказ лечь в дрейф и высвободил штурвального от вахты. С

этой минутки буря как будто решила поощрить "Виргинию" за уступчивость. Судно

плавненько заскользило по беснующимся волнам, а гневный ураган Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб будто бы

позабыл о нем. Кропотливо задраив лючки, ван Дейсел отослал в кубрик всю

команду, кроме вахтенного и Тэна -- судового пса. Потом он укрылся

в собственной каюте, где его ждали бессчетные уолады в виде голландской

философии, можжевеловой водки, ячменных галет, чая в томном, как пушечное

ядро, чайнике, табака и трубки. 10 деньками ранее зеленоватая Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб полоса на

горизонте по левому борту известила экипаж о том, что корабль пересек Тропик

Козерога и сейчас огибает острова Десвентурадос. Держа курс на юг, он должен

был через день войти в воды островов Хуан-Фернандес, но на данный момент буря гнала

его к востоку, в сторону чилийского побережья, от которого судно пока

отделяли 100 70 морских миль Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб аква места, где, если веровать

картам, не было ни островов, ни рифов. А означает, и волноваться было не о

чем.

Глас капитана, на миг заглушенный воем бури, зазвучал вновь:

-- А вот сейчас мы лицезреем Близнецов на большенном девятнадцатом аркане --

аркане Льва. Двое малышей стоят, держась за руки, перед стенкой,

символизирующей Солнечный Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб город. Бог-Солнце занимает всю высшую часть

карты. Жители Солнечного городка, простирающегося меж временем и

вечностью, меж жизнью и гибелью, отличаются детской невинностью, ибо

они наделены особенной, солнечной сексуальностью, которая, кроме того что

андрогенична, вприбавок к тому же кольцеобразна. Змея, кусающая свой

хвост, -- вот знак этой эротики, замкнутой на самое себя. Это апогей

людского совершенства, нескончаемо тяжело Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб достижимого и еще больше тяжело

хранимого. Похоже на то, что вы призваны возвыситься до него. По последней

мере мои египетские гадальные карты ясно молвят об этом. Примите уверения в

моем уважении, юноша! -- И капитан, привстав с мягенького кресла,

полуиронически-полусерьезно склонился перед Робинзоном. -- А сейчас дайте,

пожалуйста, еще карту... Благодарю. Ага Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб, Козерог! Это ведь врата финала душ

погибших, по другому говоря, Погибель. И скелет с косой на равнине, усеянной руками,

ногами и головами, довольно ясно выражает наизловещий смысл, таящийся в этой

карте. Вам, низвергнутому с зияющих высот Солнечного городка, угрожает

смертельная опасность. Мне не терпипгся -- хотя и боязно -- узреть, какая

карта выпадет вам далее. Если Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб символ будет слабенький, означает, истории вашей

конец...

Робинзон насторожился. Ему почудилось, как будто к дьявольской симфонии

разбушевавшегося моря и ветра добавились человечий глас и собачий лай.

Тяжело было утверждать наверное: может, его просто очень занимала идея о

вахтенном, привязанном там, наверху, под ненадежным прикрытием козырька,

посреди адского разгула стихий. Матрос был Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб так крепко прикручен канатом к

кабестану, что не мог освободиться сам, даже если б возжелал поднять команду

по тревоге. Но услышан ли его вопль другими? И не он ли только-только раздался

снова"?

-- Юпитер! -- воскрикнул капитан. -- Вы сохранены, Робинзон, но, черт

побери, издалека же вы возвратились! Вот она, петля судьбы! Вы уже Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб шли ко дну,

когда Господь Бог пришел к вам на помощь, да как вовремя! Он, точно

самородок, вырванный из мрака шахты, воплотился в золотого малыша и сейчас

возвращает вам ключи от Солнечного городка.

Петля?.. Не это ли слово только-только тоскливым криком прорезало

подвывания бури? Петля?.. Да нет же! Земля!

Вахтенный Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб наверное кликнул: "Земля!" И по правде, какую еще важную

новость мог он возвестить на борту этого корабля без руля и ветрил, как не

возникновение неизвестного берега с песчаными отмелями либо наточенными рифами?

-- Мои слова, возможно, кажутся вам пустой трепотней, -- увидел ван

Дейсел. -- Но конкретно в этом и кроется высшая мудрость тара: карты Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб никогда не

толкуют нам грядущее ясно и точно. Представте для себя, какое смятение

вызвало бы четкое пророчество грядущего. Самое большее, что нам дано, --

смутно его провидеть. Мое истолкование в неком роде зашифровано, но ключом

к шифру явится сама ваша следующая жизнь. Каждое событие в ней откроет вам

истинность того либо другого из моих Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб пророчеств. И сей вид предсказания не

настолько уж обманчив, как может показаться на 1-ый взор.

Капитан замолк, посасывая изогнутый мундштук собственной длинноватой эльзасской

трубки. Но она успела погаснуть. Он вытащил из кармашка перочинный нож и,

выдвинув шило, принялся вычищать из фарфоровой головки золу и ссыпать ее в

лежащую на столе раковину. Робинзон Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб больше не слышал тревожных кликов в

одичавшем оркестре шторма. Вытянув за кожаный язычок древесную затычку, капитан

откупорил бочоночек с табаком. С нескончаемыми предосторожностями он просунул

свою хрупкую трубку вовнутрь и оставил ее в табаке.

-- Так я уберегаю ее от ударов, -- объяснил он, -- вприбавок она

пропитывается медовым запахом моего "амстердама" (сорт голландского табака).

-- В один Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб момент он застыл и пронзил Робинзона серьезным взором. -- Крузо! --

произнес он. -- Послушайте меня: берегитесь непорочности! Непорочность -- язва

души!

И в этот миг фонарь, резко "взлетев ввысь на собственной цепи, на осколки

разбился о потолок каюты, а капитана бросило вперед, грудью на стол. В

кромешной тьме, под звучный треск дерева, Робинзон ощупью двинулся Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб к двери.

Он так и не отыскал ее, а по сильному сквозняку сообразил, что двери больше нет и

он уже в коридоре. Все его тело заныло от страшного чувства неподвижности,

сменившей резкую качку. На палубе, в наизловещем свете полной луны, он смутно

различил матросов, спускавших спасательную шлюпку. Он было рванулся к ним,

но Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб здесь палуба провалилась у него под ногами. Казалось, тыщи таранов разом

стукнули в левый борт галиота. Темная стенка воды, обрушившись на корабль,

смыла с него все от носа до кормы -- и людей, и снасти.

ГЛАВА 1-ая

Волна хлынула на сберегал, пробежала по мокроватому песку и лизнула ноги

Робинзона, лежавшего лицом вниз. Еще Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб не совершенно придя в себя, он скорчился,

встал на четвереньки и отполз подальше от воды. Позже перевернулся на спину.

Темные и белоснежные чайки с тоскливыми криками метались в лазуревом небе, где только

одно серовато-белое волоконце, уплывающее к востоку, напоминало о вчерашней

буре. Робинзон с трудом сел и тотчас Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб же ощутил жгучую боль в левом плече.

Сберегал был усеян растерзанными рыбами, крабьими панцирями и коричневатыми

водными растениями, которые встречаются только на определенной глубине. К северу и

востоку до самого горизонта простиралась морская гладь, на западе же обзору

мешал большой скалистый утес, выдающийся в море и продолженный в воде

грядою рифов. И Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб конкретно там, посреди их, приблизительно в 2-ух кабельтовых от

берега, показывался несуразный и катастрофический силуэт "Виргинии", чьи изуродованные

мачты и оборванные, хлопающие по ветру ванты безгласно свидетельствовали о

постигшем ее бедствии.

Когда ураган еще только набирал силу, галиот капитана ван Дейсела,

возможно, находился не к северу, как он считал, но к северо-востоку от

архипелага Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб Хуан-Фернандес. Разразившаяся буря отогнала и чуть ли не прибила

корабль к острову Мас-а-Тьерра, не дав ему свободно дрейфовать на

стосемидесятимильном морском пространстве, отделяющем этот полуостров от

чилийского побережья. Таково, по последней мере, было менее

пессимистическое предположение Робинзона -- ведь, судя по описанию Вильяма

Дампьера (британский мореход, исследователь, пират, создатель

"Кругосветного путешествия" (1691) и "Трактата Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб о ветрах и течениях..."

(1699)), население Мас-а-Тьерра, очень, вобщем, немногочисленное и рассеянное

по тропическим лесам и лугам площадью девяносто 5 квадратных км,

составляли выходцы из Испании. Но можно было допустить и другую

возможность: капитан не отклонялся от данного курса, а "Виргиния" просто

разбилась о рифы неведомого островка, размещенного кое-где меж

архипелагом Хуан-Фернандес Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб и американским побережьем. В любом случае

следовало идти на поиски спасшихся от крушения и местных обитателей,

буде таковые существовали.

Робинзон поднялся и сделал пару шажков. Переломов у него вроде не

было, но левое плечо являло собой большой сплошной синяк. Боясь палящих

лучей уже высоко стоявшего солнца, он покрыл голову свернутым в виде Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб колпака

листом папоротника, который в обилии произрастал меж берегом и лесом.

Позже подобрал ветку дерева и, делая упор на нее, как на трость, вошел в

колющиеся заросли, покрывавшие склоны вулканических гор, с высоты которых он

возлагал надежды найти свое местопребывание.

Равномерно лес густел. Колющийся подлесок сменился благоуханными лавровыми

деревьями, красноватыми Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб кедрами, соснами. Поверженные наземь мертвые, гниющие

стволы спутались меж собою так неделимо, что Робинзон то пробирался по

древесному туннелю, то шел, балансируя, в нескольких метрах над землей, по

мосткам, сделанным самой природой. Переплетенные лианы и ветки окружали его

со всех боков, точно огромная сеть-ловушка. Звук шагов в мертвой тишине

леса будил неизвестное пугающее эхо. Тут не Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб только лишь не ступала нога человека:

даже и животных не было видно в этом заколдованном замке, чьи зеленоватые чертоги

раскрывались его взгляду один за одним. Вот почему Робинзон поначалу принял за

пень, только более необычной формы, недвижный силуэт в сотке шагов от

себя, напоминающий барана либо крупную косулю. Но постепенно предмет в

зеленоватом Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб полумраке обернулся одичавшим лохматым козлом. Застыв, как изваяние,

высоко вскинув голову и насторожив уши, он глядел на приближавшегося

человека. Робинзона окутал суеверный кошмар при мысли о том, что ему придется

проходить мимо необыкновенного зверька, -- не обойти ли его стороной? Отбросив

очень легкую палку, он подобрал с земли темный узловатый сук, довольно

мощный, чтоб Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб отразить нападение козла, если тот вздумает ринуться на

него.

Он тормознул в 2-ух шагах от животного. Из-под густых косм на него

уставились два огромных зеленоватых глаза с темными округлыми зрачками. Робинзон

вспомнил, что большая часть четырехногих, в силу особого, бокового зрения,

не различают находящегося прямо перед ними -- так, к Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб примеру, бык, кидаясь на

собственного противника, не лицезреет его. Лохматое изваяние, преградившее ему дорогу,

издало утробное блеянье. Испуг и смертельное изнеможение Робинзона

обратились вдруг в обезумевшую ярость. Размахнувшись, он обрушил свою дубину на

темя козла, меж рогами. Раздался глухой треск, зверек упал на колени и

завалился на бок. Козел был первым живым Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб существом, которое Робинзон

повстречал на этом полуострове. Повстречал -- и убил.

После нескольких часов ходьбы он достигнул подножия горного хребта; посреди

утесов чернело обширное отверстие. Войдя в него, Робинзон увидел пещеру

воистину обширных размеров, такую глубокую, что нереально было

исследовать ее наскоро. Он вышел наружу и начал карабкаться по хаотически

нагроможденным утесам на верхушку горы, которая Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб, по всем признакам, являлась

самой высочайшей точкой этих мест. И по правде, оттуда он сумел окинуть

взором горизонт: море окружало землю со всех боков. Означает, он очутился

на островке, и островок этот был куда меньше, чем Мас-а-Тьерра, и к тому же

очевидно необитаем. Сейчас Робинзон сообразил необыкновенное поведение убитого им

животного: козел просто Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб никогда не лицезрел людей и его приколотило к месту

любопытство. Робинзон был очень измучен, чтоб понять всю глубину собственного

несчастья... "Раз это не Мас-а-Тьерра, означает, я попал на полуостров Скорби", --

произнес он для себя, выразив этим импровизированным крещением весь

трагизм происшедшего. А денек тем временем уже потухал. Голод терзал

Робинзона до Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб тошноты. Но отчаяние движет человеком, побуждая его к

действиям. Спускаясь с горы, Робинзон нашел кустик одичавшего ананаса; правда,

плоды его были мельче калифорнийских и не так сладки, но он разрезал их на

куски перочинным ножиком и кое-как насытился. Позже забрался под нависшую

гору и опустился в глубочайший,без сновидений, сон.

Огромный Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб кедр, росший недалеко от входа в пещеру, возвышался над

скалистым хаосом, как будто владык и хранитель острова. Когда Робинзон

проснулся, легкий норд-вест нежно поглаживал ветки дерева. Тихий шелест

хвои утешил злосчастного; может быть, чутко вслушавшись в него, он угадал бы,

какой приют сулит ему полуостров, не будь все его внимание поглощено Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб морем.

Так как эта неизвестная земля не Мас-а-Тьерра, он, по всей видимости,

оказался на островке, не обозначенном на картах и затерявшемся кое-где меж

архипелагом и чилийским побережьем. И этот клочок суши отделяли от островов

Хуан-Фернандес -- на западе -- и от Американского материка -- на

востоке -- расстояния, которые одному человеку Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб на плоту либо в хрупкой пироге

наверное нереально было преодолеть. Вприбавок островок очевидно лежал в стороне

от постоянных морских путей, так как до сего времени оставался неведомым.

Погрузившись в эти грустные мысли, Робинзон сразу изучал

взором кон-

фигурацию острова. Вся его западная часть была покрыта буйной

тропической растительностью и завершалась скалистым хребтом, уходившим в

море. К Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб востоку же, напротив, простирались переходившие в топкую трясину

заболоченные луга на пологом берегу лагуны. Причалить к островку можно было

только с севера. Тут сберегал представлял собою широкий песочный пляж,

огибавший необъятную бухту; на северо-востоке его замыкали песочные дюны, на

северо-западе -- рифы, а посреди их -- "Виргиния " с пропоротым чревом Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб.

И когда Робинзон начал спускаться назад на сберегал, откуда пришел

намедни, душа его перетерпела 1-ое изменение. Ее озарила задумчивая,

глубочайшая печаль, ибо сейчас он стопроцентно понял и измерил то одиночество,

которому -- кто знает, на какой срок? -- предначертано было стать его судьбой.

Робинзон уже запамятовал об убитом им козле, как вдруг Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб увидел его на

прогалине, по которой прошел днем. Ему подфартило: практически случаем под руку

попалась та дубина, которую он тогда бросил в нескольких шагах от

животного; сейчас она оказалась очень кстати, ибо на туше посиживало с

полдюжины грифов; втянув головы, они злостно глядели малеханькими розовыми

глазками на подходившего человека. Козел с растерзанными внутренностями был

распростерт Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб на камнях, а налитые кровью нагие, раздутые зобы стервятников,

торчащие из растрепанных перьев, ясно свидетельствовали о том, что пиршество

продолжалось уже издавна.

Робинзон двинулся на грифов, размахивая увесистой дубиной. Птицы

разбежались, неуклюже ковыляя на кривых лапах, а позже тяжело взлетели друг

за дружкой в воздух.. Одна из их, сделав круг, возвратилась Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб и выпустила

зеленоватый комок помета, который шлепнулся на древесный ствол рядом с Робинзоном.

Грифы успели основательно поработать над козлом. Они выклевали все кишки,

остальные внутренности и гениталии -- возможно, остальное мясо годилось им в

еду только после долгого тления на солнце. Робинзон взгромоздил мертвого козла

на плечи и продолжил путь.

На берегу он отрезал четверть Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб туши, подвесил ее к треножнику,

связанному из сучьев, и зажарил на костре, набрав для него эвкалиптовых

ветвей. Потрескивание пламени утешило его куда больше, чем жесткое, отдающее

мускусом мясо, которое он жевал, не отрывая глаз от горизонта. Робинзон

решил поддерживать огнь повсевременно -- во-1-х, чтоб он грел ему душу,

а во-2-х, чтоб сберечь Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб кремневое огниво, обнаруженное в кармашке; оно

понадобится, когда необходимо будет дать о для себя знать вероятным спасителям.

Вобщем, что могло привлечь внимание проходящих в виду острова кораблей

больше, чем сама "Виргиния", как и раньше крепко насаженная на риф и видная

издалека во всем страхе бедственного собственного положения, с клочками Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб снастей,

свисающих с разбитых мачт, но с уцелевшим корпусом, способным совратить

хоть какого морского бродягу? Робинзон поразмыслил об оружии и провизии всех видов,

которые лежали в трюме: необходимо бы поскорее спасти их, пока новенькая буря

совсем не разметала потерпевшее бедствие судно в щепки. Если его

пребывание на полуострове затянется, то сама жизнь будет зависеть Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб от этого

наследия, оставленного попутчиками, в чьей смерти сейчас уже колебаться

не приходилось. Благоразумие давало подсказку Робинзону не канителить с разгрузкой,

хотя такая задачка была практически не под силу одному человеку. И все-же он не

двинулся с места, оправдывая свое бездействие тем, что облегченная

"Виргиния" быстрее станет игрушкой ветра и Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб лишит его надежного шанса на

спасение. На самом же деле он испытывал неодолимое омерзение к хоть каким

действиям, рассчитанным на долгое пребывание на полуострове. Робинзон

уверял себя, что длительно он здесь не задержится, а, не считая того, некий

суеверный ужас нашептывал ему, что, растрачивая усилия на устройство местной

жизни, он упускает шанс на скорое избавление от нее Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб. Вот почему он упорно

посиживал спиной к острову и во все глаза глядел на выпуклую серебристую морскую

гладь, откуда должно было придти спасение.

Все следующие деньки Робинзон занимался подготовкой разных сигналов,

которые извещали бы о его присутствии на полуострове. Рядом с повсевременно

поддерживаемым костром на берегу он навалил кучи хвороста Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб и водных растений;

стоило какому-нибудь паруснику показаться на горизонте, как они одномоментно

занялись бы дымным пламенем. Позже он решил установить мачту с прибитым на

вершине шестом, длиннющий конец которого касался бы земли. В случае волнения

он привяжет к этому концу пылающую охапку ветвей и, притянув другой конец за

свисающую с него лиану Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб, подымет ввысь собственный импровизированный маяк. Но

Робинзон бросил эту затею, когда нашел на западной оконечности бухты

высохший эвкалипт высотой футов в двести; его пустой, лишенный сердцевины

ствол представлял собою безупречную, уходящую в небо вытяжную трубу. Робинзон

сложил у подножия дерева сухую травку и сучья; сейчас он мог в считанные

мгновения перевоплотить его в огромный факел, приметный Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб на несколько миль в

окружении. Он не стал растрачивать время на установку сигналов, видных в его

отсутствие, ибо не собирался удаляться от взморья, где, полностью возможно,

через несколько часов либо, самое позже, завтра-послезавтра какой-либо

корабль бросит якорь, чтоб принять его на борт.

Он не растрачивал усилий и на Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб поиски еды и питался чем придется -- мидиями,

листьями портулака, корнями папоротника, кокосовыми орешками, пальмовой

капустой, ягодами, птичьими и черепашьими яичками. На 3-ий денек он, к

радости стервятников, зашвырнул подальше козлиную тушу, издававшую

нестерпимую вонь. Но скоро ему пришлось раскаяться в этом промахе, из-за

которого он привлек к для себя неусыпное внимание отвратительных птиц. С Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб этого момента, куда бы

он ни пошел, что бы ни делал, поодаль непременно собирался пернатый

"ареопаг", и белоснежные головы на общипанных шейках поворачивались ему вослед.

Время от времени Робинзон в раздражении забрасывал грифов камнями либо палками, но они

уклонялись от их так лениво, как будто, будучи ассистентами погибели, самих себя

считали бессмертными.

Робинзон Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб не желал вести счет бегущим денькам. К чему? Он всегда сумеет

выяснить от собственных спасителей, сколько времени прошло с момента

крушения. Он так и не обусловил точно, через сколько дней, недель либо

месяцев бездействие и ленивое созерцание горизонта начали подавлять его.

Безграничная посверкивающая, немного выпуклая поверхность океана зачаровывала,

притягивала взор Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб, и Робинзона обхватывал ужас: уж не становится ли он

жертвой галлюцинаций? Сначала он просто-напросто запамятовал, что у ног его --

только водянистая субстанция, находящаяся в нескончаемом движении. Перед ним, чудилось

ему, простиралась жесткая упругая поверхность, по которой ничего не стоило

пройти, передвигаясь прыжками. Далее -- больше: он представил, как будто лицезреет

спину какого-то сказочного зверька Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб, чья голова уходит за горизонт. И в конце концов,

ему показалось, что полуостров с его горами и лесами не что другое, как зрачок и

реснички огромного глаза, мокроватого голубого ока, обращенного ввысь, в

пучину небес. Этот последний образ преследовал его так упрямо, что он

обязан был отрешиться от собственного созерцательного ожидания Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб. Он встряхнулся и

решил сделать чего-нибудть. В первый раз ужас утратить рассудок задел

Робинзона своим темным крылом. И с этого момента этот ужас больше не покидал его

никогда.

Сделать чего-нибудть... Это означало только одно: выстроить судно

достаточного тоннажа, чтоб достигнуть на нем западного чилийского побережья.

В сей день Робинзон решил преодолеть Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб свое омерзение к мародерству и

совершить экспедицию в трюмы "Виргинии", чтоб раздобыть инструменты и

материалы, нужные для воплощения его плана. При помощи лиан он

связал из дюжины древесных стволов неловкий плот, полностью, но, применимый

для плаванья в штиль. Его можно было приводить в движение крепким шестом,

отталкиваясь от дна -- во время отлива Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб море становилось довольно маленьким,

-- а позже и от ближайших рифов. Оказавшись под могучим корпусом "Виргинии",

Робинзон привязал к нему собственный плот и вплавь обогнул судно, отыскивая доступ

вовнутрь. Днище на 1-ый взор казалось совсем целым; корабль плотно,

как будто на цоколе, посиживал на остром подводном рифе. Стало быть, доверься

экипаж собственной Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб хорошей старушке "Виргинии", укрывшись в кубрике, заместо того

чтоб выбираться на палубу, по которой гуляли волны, все, возможно,

благополучно спаслись бы. Робинзон подтянулся на канате, свисавшем с клюза,

и вскарабкался на палубу; ему все чудилось, что в капитанской каюте он

отыщет ван Дейсела -- раненого, естественно, каким он лицезрел его в последний раз,

но Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб живого и в полной безопасности. Чуть он спрыгнул на полуют -- сплошь

заваленный осколками мачт и рей, перепутанными канатами и вантами, так что

посреди их нереально было пробраться, -- как увидел труп вахтенного,

как и раньше прочно привязанного к кабестану, как будто казненный -- к столбу

пыток. Злосчастный был практически расчленен на части Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб ужасными ударами

обломков, которые принял на себя, не имея способности уклониться, и умер на

собственном посту после того, как напрасно пробовал поднять тревогу.

Тот же хаос царствовал и в трюмах, но туда, слава Богу, не просочилась вода, и

Робинзон нашел сложенные в сундуках припасы галет и сушеного мяса; он здесь

же съел столько Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб, сколько сумел проглотить всухомятку, без пресной воды.

Правда, тут же рядом стояли оплетенные бутыли с джином и можжевеловой

водкой, но привычка к умеренности поддерживала в нем и омерзение к спиртным

напиткам, характерное всякому здоровому организму. Каюта была пуста, но

через миг Робинзон увидел капитана, лежащего в закутке у входа на палубу. Он

вздрогнул от Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб радости, заметив, как тот зашевелился, как будто пытаясь

приподняться и ответить на его призыв. Так, означает, трагедия пощадила

двоих! Да, по правде, голова ван Дейсела, представлявшая собою кровавую

массу со слипшимися волосами, была откинута вспять и покачивалась в такт

странноватым толчкам, потрясавшим тело. Но когда Робинзон подошел поближе к просвету

с выбитой дверцей, запятнанный кровью Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб камзол капитана распахнулся, и оттуда

выскочила большая крыса, а следом за ней еще две, гораздо меньше. Робинзон

отшатнулся и кинулся прочь; его вырвало на осколки, завалившие палубу.

Робинзона никогда в особенности не заинтересовывало, какой груз везет "Виргиния

". Вобщем, он как-то спросил об этом ван Дейсела, но тот ответил ему очень

неаппетитной шуточкой Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб, и Робинзон не стал настаивать. "Моя специальность --

перевозка голландских сыров и гуано, -- ответил ему тогда толстяк, --

так как оба продукта роднят вязкость и маслянистость, желтовато-бурый цвет

и кисловатый запах". Робинзон не опешил также, найдя в центре трюма

40 бочонков темного пороха, прочно принайтованных к полу.

Ему пригодилось некоторое количество Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб дней, чтоб опустить бочонки с порохом на

плот и переправить на сберегал, потому что прилив отымал у него половину этого

времени. Он использовал свободные часы, чтоб укрыть порох от дождика под

пальмовыми листьями, прижав их камнями. Позже он вынес с корабля два ящика

галет, подзорную трубу, пару кремневых мушкетов, двуствольный пистолет,

топоры Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб, тесло, молоток, скобель, тюк пакли и огромную штуку красноватой кисеи --

дешевенькой материи, созданной для обмена с аборигенами, буде таковые

повстречаются. В капитанской каюте он отыскал именитый бочонок с голландским

табаком; бочонок был прочно закупорен, а снутри него, целая и невредимая,

покоилась на собственном табачном ложе большая фарфоровая трубка. Робинзон также

загрузил собственный Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб плот обилием досок, оторванных от палубы и внутренних

перегородок корабля. И в конце концов, в каюте ассистента капитана он отыскал

отлично сохранившуюся Библию и унес ее с собой, за ранее обернув

лоскутком парусины, чтоб уберечь от морской воды.

На последующий денек он принялся за строительство бота, который заблаговременно

прозвал "Избавление".

ГЛАВА 2-ая

На северо-западной стороне Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб острова горы переходили в каменистую осыпь,

небогато поросшую вереском; по ней просто было спуститься к пляжу с маленьким

песком, окаймлявшему маленькую бухту. Выше осыпи находилась поляна площадью

акра в полтора и необычно ровненькая; там, посреди травок, Робинзон нашел

лежащий ствол миртового дерева длиною более 100 сорока футов, сухой, гладкий

и крепкий; он замыслил сделать Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб из него киль "Избавления". Потому он

перетащил на поляну доски, добытые на "Виргинии", ибо решил строить бот

тут, на этом крохотном плато, у которого, кроме иных удобств, было еще

одно огромное преимущество: отсюда во все стороны раскрывался красивый обзор

моря, а с моря могло придти спасение. Ну и сухой эвкалипт находился совершенно

рядом -- один миг Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб, и он запылает, как факел, чуть только представится

надобность.

Перед тем как приняться за работу, Робинзон прочитал вслух несколько

страничек из Библии. Воспитанный в секте квакеров, к которой принадлежала его

мама, он редко обращался к Священному писанию. Но необыкновенное его положение

и случай -- очень походивший на символ Провидения, -- с помощью которого

Книжка Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб книжек попала ему в руки как единственная духовная еда, побудили его

находить на этих священных страничках эмоциональную поддержку, в какой он так

нуждался. И когда в главе 6-й Книжки Бытия он натолкнулся на описание

Глобального потопа и строительства Ноева ковчега, то счел это подходящим

знаком, намекавшим на спасительное судно, которому предстояло выйти из его

рук.

Расчистив Мишель Турнье. Пятница, или Тихоокеанский лимб от высочайшей травки и кустов довольно места для работы, он

закатил туда миртовый ствол, за ранее обрубив с него все сучья. Потом

принялся обтесывать дерево, стараясь придать ему форму балки прямоугольного

сечения.

Работал он медлительно и наобум. Ему приходилось управляться только

детскими мемуарами о посещениях судоверфи в Йорке, на берегу речки Уз,


miriam-novich-i-ee-svideteli.html
mirnij-dogovor-mezhdu-sovetskoj-rossiej-s-odnoj-storoni-i-germaniej-avstro-vengriej-bolgariej-i-turciej-s-drugoj-storoni-brestskij-mir.html
mirnoe-soglasie-concorde.html